Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Те, кому предназначены эти письма, никогда их не получат.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:58 

Живу на двенадцатом этаже, по обеим сторонам от меня квартиры, в одной из которых живет молодая пара с детьми и собакой. Во второй квартире, слева - огромное семейство пропащих людей. Алкаши, маргиналы, в общем, низы, причем неясно, кто там прописан на самом деле, а кто просто приходит, чтобы напиться и благополучно завалиться спать, а утром снова исчезнуть - до следующего вечера. Такой вот круговорот людей в природе.
Стены в доме, откровенно говоря, просто картонные, поэтому мне слышно все, о чем говорят в соседних квартирах. Вчера утром пошел в ванную (она как раз перемежается с маргинальной квартирой) и услышал, как там, за стеной... играет второй концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром. Конечно, я просто не выспался - ночь была тяжелой. Вот и слышится всякая дребедень...
Но днем, днем-то я был в добром здравии, трезв и бодр. И все так же слушал, на этот раз уже Грига. В туалете. И играло-то точно в квартире слева. Именно там.
Мучился весь день, к вечеру набрался-таки окаянства и попросился к соседям на постой со своей бутылкой. Пить и слушать хорошую музыку.

22:49 

Первая рюмка колом

- Я вижу море! Я вижу море, ублюдки! Хэээй! - немолодой уже человек - лет сорока с лишним - со всей мочи работает руками, вращая колеса легкой инвалидной коляски. Она неохотно катится по слегка отсыревшему за ночь песку - и давно перевернулась бы, не имей на себе пассажира. А пассажир совсем не осторожничает и, заливаясь хохотом, лихо несется вперед. Его уже зовет к себе ласковая и прозрачная морская волна.

- Дэн, постой! Эй, ты же сейчас… - бегущая за коляской молоденькая девушка с наскоро собранными в пучок длинными светлыми волосами не успевает закончить свое предостережение. С оглушительным всплеском мужчина загоняет свое неуклюжее кресло в кромку воды, и крепкая белая
пена прибоя обдает его с головы до ног, забрызгивая и коротко стриженные каштановые волосы, и легкую белую футболку, и шорты с модным среди здешних отдыхающих "гавайским" рисунком. Темные, немолодые уже глаза светятся неподдельным восторгом и счастьем. Девушка, по несчастью своему догнавшая-таки коляску, сейчас с притворно сердитым, но все же кривящимся в улыбке лицом выжимает вымокшие волосы и тонкий бежевый шифоновый сарафан. В этот утренний час пляж еще не забит до отказа людьми, но те немногие, кто уже пришел, чтобы занять лежачие места, удивленно озираются на неприлично громко смеющегося мужика-инвалида, с ног до головы залитого соленой морской водой. Самые понимающие улыбаются вместе с девушкой.

Глядя на мужчину, девушка нервно посмеивается, прикусывая полную нижнюю губу и, наконец, будто не справившись с искушением, крепко обнимает мужчину сзади, закрыв глаза и зарывшись носом в темную влажную макушку, и через пару секунд слышит тихий, почти сливающийся с шумом прибрежных волн, шепот:

- Я так рад, что ты привезла меня сюда.

Чувствуя, как глаза наполняются слезами, девушка только зажмуривает их крепче и сильнее сжимает в объятии своего спутника. Спутника не в узком смысле этого слова - она собирается сопровождать его, быть с ним рядом, не отрываясь ни днем, ни ночью, на протяжении всей его короткой жизни. Если он этого желает…

"Я спрошу об этом потом", - решает девушка и, оторвавшись от коляски, снова пытается привести в порядок волосы.

А он, будто читая ее мысли, давно хочет уточнить... Сам не уверен в ее выборе и не хочет удерживать молодую женщину рядом с собой только из-за ее дурацкого чувства долга. Хочет спросить. Но не спрашивает - слишком хорошо это утро, ничем не омраченное ни для него, ни
для - хотелось бы в это верить - ни для нее.

"Я спрошу об этом потом", - решает он и постепенно возвращается к своему невменяемо-восторженному состоянию.

А пляж постепенно заполняется новыми пришельцами, солнце поднимается все выше. Начинается новый день, такой тяжелый для этих двоих и такой легкий для всех остальных. Для других.

... Помоги мне тебя понять.

 


Письма в никуда

главная